И была весна. Хорошо покидать этот мир именно весной… Я не справилась с этой жизнью. И не хочу себя больше винить. Довольно. Я сделала все, что могла- на этой странной планете. Но у меня ничего не получилось. Я потеряла свою душу. Возможно, моей ошибкой являлось то, что я очень спешила. Спешила обрести утерянный рай раньше времени. Если кто-то куда-то спешит, он уже опоздал. Я опоздала…
Я сполна наказана за то, что хотела избежать страданий, которые мне были уготованы свыше. Урок, преподнесенный мне Богами, гласил: «Никогда не суди тех людей, кто не смог… Каждый находится на том отрезке пути, который ему по силам».
Я чувствую себя глубокой старухой. Теперь меня может спасти только покой… Покой я обрету там, куда я направляюсь…
От остановки до монастыря надо пройти четыре километра. А потом еще два до двухэтажного кирпичного дома, где я буду жить. Монастырь совсем молодой, назван он в честь одной святой старицы, я знаю только то, что при жизни она была очень «прозорливой». Что означает это слово, я не понимаю. Зато я узнала, чем отличается монах от батюшки. Батюшке разрешено жениться, иметь семью, и он еще почему-то называется «белым», монах же раз и навсегда отказывается от личной жизни, все равно- что евнух в гареме, только не подвергается никакой операции.
За советом я обратилась к старенькому священнику, что работал в церкви. Церковь эта расположена на краю нашего города, и мне удавалось очень редко посещать ее. А если бы не было отца Геннадия, я вообще туда никогда не ходила. Многочисленные старухи в черных платках, будто мухи, облепляли ее снаружи в качестве назойливых и подозрительных нищих, а еще гуще облепляли они церковь изнутри. В маленьких, глубоко посаженных хитрых глазках этих старух таилась нескрываемая злоба, жилистые грязные руки напряженно держались за засаленные, давно потерявшие цвет фартуки. У многих в руках были сетки, в которых свешивались набок банки молока, видимо, бабки были торговками и забегали сюда с рынка, который был расположен неподалеку. Зимой погреться, летом от скуки. Проворными сорочьими глазами бабки высматривали молодежь, особенно тех, кого горе занесло сюда впервые. Тогда бабки, радостно икнув, кидались стаей на новичка и, перебивая друг друга, шустро работая острыми локтями, чтобы очутиться поближе к жертве, галдели: «Почему без платка, срамная? Почему крест не клала пред входом? На колени, на колени сразу надоть, безбожница! Губы-то, губы, глянь, срамотница, в божьем храме-то, прости господи, губы утри, гульная!»
Многие женщины, особенно молодые, обескровленные каким-то одним им ведомым несчастьем, пришедшие сюда с последней надеждой, не выдерживали и поворачивали со слезами обратно. Старухи удовлетворенно возвращались на привычные места и весело переговаривались: «Опять чуть былочи божий храм не осквернили. Слава богу, пока есть у нас силушка чистоту блюсти здеся…»
Так вот, батюшка Геннадий, выслушав мою просьбу, сначала задумался. Потом тихо заговорил: «Монастырей, открытых у нас, свыше 600. Но ни один из них не соответствует предназначенному пути по спасению души. Особенно тяжелое положение в женских монастырях. Тебе придется выживать похлеще, чем в тюрьме. Никто тебе не поможет, кроме Бога и самой себя. Если решение твое окончательное, ищи монастырь, где правит монах. Белые священники – совершенно исключено. Хотя и истинного монаха в наше время встретить трудно, почти невозможно…»
Я не поверила отцу Геннадию. Я не хотела ему верить. Но напоследок спросила:
– А почему, отец Геннадий, вы позволяете этим старухам в церкви бесчинствовать?
Седой священник с правдивыми, слезящимися от старости глазами наклонился к самому уху моему и прошептал: «Церковь моя давно одержима дьяволом. Я не в силах ему противоборствовать, слишком стар. Когда-то сил было побольше… Тогда не было такой темноты… И уйти не могу – это крест мой до гроба…»
Надежда покинула старого священника, поэтому он не верил уже ни во что. И никому. У меня же оставалась последняя надежда…
Я выбрала монастырь с монахом Лукой. Мне понравилось это имя. Когда-то давно я читала, что в первом веке жил апостол и евангелист Лука, которому удалось запечатлеть образ Божьей Матери еще во дни Своей земной жизни. Эта икона сохранилась до наших дней и называется Иверской. Говорят, она творит с людьми, верящими в нее, чудеса…
Метки: рассказ Тамары
Подвиг монашества – великий подвиг. Нам, мирянам, и не понять своим мировоззрением какого это – быть монахом. Рассказ получился интересный. Заставляющий задуматься о многом.
Собственно, люди живые везде: в тюрьмах, в монастырях, в правительстве…Миновала эпоха благородства и святости, да и была-ли таковая? Церкви давно уже не Его храмы, а предприятия формирующие денежные потоки похлеще финансовых пирамид и фирм однодневок. И если мошенников светских хоть иногда сажают, то мошенники от религии, практически неуязвимы для мирского правосудия.
А нахождение человеком себя через испытания, не столь важно веры-ли, стойкости – в нашей, Богом забытой стране, сплошь и рядом такое.
Всякие замкнутые сообщества – больные, и монастырь не исключение. Просто, когда тебе плохо, оглянись вокруг и найди людей, которым намного хуже. Все познается в сравнении, для этого и монастырь не нужен.
Для меня всегда монастыри ассоциировались как своеобразный “дурдом” – люди бросали свою жизнь и полностью отдавались другой, отдаленной от общества. Не удивлен, что там такие истории происходят!
А я, признаться, и не удивлена теми фактами, что вы рассказали о монастырской жизни, Тамара. Такое, я уверена, во многих монастырях. Просто об этом никто не рассказывает.
И ни в коем случае не жалейте о том, где вы были, и как проводили то ваше время. Все, что ни делается, все к лучшему. И все в этой жизни делается для нашего блага…
Догадываюсь, что описанные в рассказе факты – не просто вымысел автора. В противном случае, это попахивало бы серьёзным наветом на православную религиозную систему, являющуюся одним из столпов, на котором зиждется российская цивилизация: вряд ли автор пошёл бы на такое. Но если изложенные факты имеют под собой реальную основу, то это страшно (без комментариев).
Успокаивает только та мысль, что такое не может твориться тотально – везде. В противном случае эта система давно бы себя самоизжила. Будем надеяться, что большинство монастырей бдят своими молитвами наш мир, находясь всё-таки в благочестии.
Монастырская жизнь для простых смертных выглядит мирной, спокойной, счастливой…
А на самом деле оказывается, что в монастыре всё как у остальных людей…
Необычный и, как все ваши рассказы, очень волнующий. Идея рассказа очень хорошая, ведь иногда человеку нужно сильнейшее потрясение, сильнейший шок, чтобы оценить свою жизнь по достоинству или попросту захотеть жить дальше.
Мне понравилась идея рассказа. Женщина, которая разучилось радоваться жизни, любить, верить решила уйти в монастырь, чтобы заново найти там себя. Оказалось, что в монастыре все обстоит даже хуже, чем за его стенами и эта встряска помогает женщине вернуться к обычной жизни. Может, самой попробовать? 😉
Да уж, необычный получился Ваш новый рассказ. Я-то думал, что тут будет новое, немного грустное, немного веселое, в общем, жизненное повествование о буднях розничной торговли, а тут… Удивили