И была весна. Хорошо покидать этот мир именно весной… Я не справилась с этой жизнью. И не хочу себя больше винить. Довольно. Я сделала все, что могла- на этой странной планете. Но у меня ничего не получилось. Я потеряла свою душу. Возможно, моей ошибкой являлось то, что я очень спешила. Спешила обрести утерянный рай раньше времени. Если кто-то куда-то спешит, он уже опоздал. Я опоздала…
Я сполна наказана за то, что хотела избежать страданий, которые мне были уготованы свыше. Урок, преподнесенный мне Богами, гласил: «Никогда не суди тех людей, кто не смог… Каждый находится на том отрезке пути, который ему по силам».
Я чувствую себя глубокой старухой. Теперь меня может спасти только покой… Покой я обрету там, куда я направляюсь…
От остановки до монастыря надо пройти четыре километра. А потом еще два до двухэтажного кирпичного дома, где я буду жить. Монастырь совсем молодой, назван он в честь одной святой старицы, я знаю только то, что при жизни она была очень «прозорливой». Что означает это слово, я не понимаю. Зато я узнала, чем отличается монах от батюшки. Батюшке разрешено жениться, иметь семью, и он еще почему-то называется «белым», монах же раз и навсегда отказывается от личной жизни, все равно- что евнух в гареме, только не подвергается никакой операции.
За советом я обратилась к старенькому священнику, что работал в церкви. Церковь эта расположена на краю нашего города, и мне удавалось очень редко посещать ее. А если бы не было отца Геннадия, я вообще туда никогда не ходила. Многочисленные старухи в черных платках, будто мухи, облепляли ее снаружи в качестве назойливых и подозрительных нищих, а еще гуще облепляли они церковь изнутри. В маленьких, глубоко посаженных хитрых глазках этих старух таилась нескрываемая злоба, жилистые грязные руки напряженно держались за засаленные, давно потерявшие цвет фартуки. У многих в руках были сетки, в которых свешивались набок банки молока, видимо, бабки были торговками и забегали сюда с рынка, который был расположен неподалеку. Зимой погреться, летом от скуки. Проворными сорочьими глазами бабки высматривали молодежь, особенно тех, кого горе занесло сюда впервые. Тогда бабки, радостно икнув, кидались стаей на новичка и, перебивая друг друга, шустро работая острыми локтями, чтобы очутиться поближе к жертве, галдели: «Почему без платка, срамная? Почему крест не клала пред входом? На колени, на колени сразу надоть, безбожница! Губы-то, губы, глянь, срамотница, в божьем храме-то, прости господи, губы утри, гульная!»
Многие женщины, особенно молодые, обескровленные каким-то одним им ведомым несчастьем, пришедшие сюда с последней надеждой, не выдерживали и поворачивали со слезами обратно. Старухи удовлетворенно возвращались на привычные места и весело переговаривались: «Опять чуть былочи божий храм не осквернили. Слава богу, пока есть у нас силушка чистоту блюсти здеся…»
Так вот, батюшка Геннадий, выслушав мою просьбу, сначала задумался. Потом тихо заговорил: «Монастырей, открытых у нас, свыше 600. Но ни один из них не соответствует предназначенному пути по спасению души. Особенно тяжелое положение в женских монастырях. Тебе придется выживать похлеще, чем в тюрьме. Никто тебе не поможет, кроме Бога и самой себя. Если решение твое окончательное, ищи монастырь, где правит монах. Белые священники – совершенно исключено. Хотя и истинного монаха в наше время встретить трудно, почти невозможно…»
Я не поверила отцу Геннадию. Я не хотела ему верить. Но напоследок спросила:
– А почему, отец Геннадий, вы позволяете этим старухам в церкви бесчинствовать?
Седой священник с правдивыми, слезящимися от старости глазами наклонился к самому уху моему и прошептал: «Церковь моя давно одержима дьяволом. Я не в силах ему противоборствовать, слишком стар. Когда-то сил было побольше… Тогда не было такой темноты… И уйти не могу – это крест мой до гроба…»
Надежда покинула старого священника, поэтому он не верил уже ни во что. И никому. У меня же оставалась последняя надежда…
Я выбрала монастырь с монахом Лукой. Мне понравилось это имя. Когда-то давно я читала, что в первом веке жил апостол и евангелист Лука, которому удалось запечатлеть образ Божьей Матери еще во дни Своей земной жизни. Эта икона сохранилась до наших дней и называется Иверской. Говорят, она творит с людьми, верящими в нее, чудеса…
Метки: рассказ Тамары
Рассказ заставляет о многом задуматься. Чтобы вести праведную жизнь не нужно идти в монастырь, церковь и вера, к сожалению, далеки друг от друга. Бог должен быть внутри человека, а внешние проявления ни о чем не говорят.
Я разочаровался в церкви очень давно, еще в юности. В техникуме в одной группе учился с будущим попом. Я видел, какой он в мирской жизни. И курил, и пил, и девчонок не пропускал мимо. И потом когда увидел его в рясе, воспринял все это не более, чем маскарад. Вот так и живу, не веря ни во что…
Я давно уже разочаровалась в наших церквях и священниках. Ведь сейчас ни в одной церкви бесплатно тебе ничего не сделают, священники тоже за все свои услуги требуют платы. Если честно, то у меня была маленькая надежда на то, что хотя бы монастыри живут другой, чистой жизнью. Но… Ваш рассказ открыл мне глаза.
Жаль конечно, что в нашем современном мире нам просто негде искать ни успокоения, ни умиротворения, ни помощи, ни тишины.
Вот такие ярые приверженцы веры, как они себя считают, и отталкивают от церкви кучу народа. По их мнению верить – значит неукоснительно соблюдать все запреты, про остальное они забывают.
Однажды в храме, в Святогорской лавре, я наблюдала подобную картину: бабки ринулись к молоденькой девчонке, которая по из мнению была неподобающе одета и пытались ее вытолкать. К ним подошел монах и сказал: “Богу все равно в чем вы одеты, главное, что вы пришли в храм”.
Я всегда считал монахов (да и монашек тоже) несчастными людьми, перенёсшими в жизни какую-то личную трагедию, которая надломила их, лишила веры, да и разума тоже. Поэтому, бывая в монастырях, всегда испытывал к ним чувство жалости, ну как к юродивым или к тем у кого, как говорится, не все дома. Другое дело священники, в основной массе они для меня ассоциируются с эдакими бизнесменами, которые торгуют именем Бога, сами в него не веря. И этот рассказ только подтвердил, что так всё и есть на самом деле.
Не понимаю, почему люди так разочаровываются, когда узнают подробности монастырской жизни!?
Ведь монастырь – это ещё не рай и туда попадают обычные люди из обычной жизни, воспитанные грехом, как и все.
От себя не убежишь, и никакой монастырь не поможет. Я вообще с опаской отношусь к монастырям, а после прочитанного совсем на душе гадко! Что же это за жизнь!?!
Я не думаю, что в монастырь уходят от себя. В монастырь идут к Богу поближе и во славу Божью. Отрекаясь не от себя, а от мирского. Ну это к последнему комментарию.
Да, уходить в монастырь – не выход. Мне такие решения были всегда непонятны, приходилось читать правду о монастырях. Этот рассказ еще раз подтверждает, что от жизни нигде не спрячешься, нужно искать силы в себе…